Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Это моя Родина!

Против воли мироздания не попрёшь. )))

http://bash.im/quote/425702
xxx: Был у нас такой стол, все девочки, которые за ним сидели, рано или поздно беременели и уходили в декрет. Руководителю это в конце концов надоело, он взял и посадил туда мальчика. Мальчика вскоре забрали в армию.
Это моя Родина!

Стиляги XIX века

Оригинал взят у gilliland в Стиляги
В ожидании предательства со стороны стиральной машинки собираю компромат на подлую.

Как я понимаю, с первым упоминанием стиральной машинки в русской литературе выступил граф Лев Николаевич Толстой.

О стиральной машинке русская литература впервые заговорила в романе "Анна Каренина".

Алексей Кириллович Вронский, живя с Анной Аркадьевной Карениной в нравственном сожительстве в имении Воздвиженском, окружил Анну Аркадьевну заботой. Например, обедами распоряжается он, а не Анна Аркадьевна, предлагает гостям выбор между ботвиньей и супом, организует бытовые подробности жизни, вплоть до самых интимных.

Приехала к паре Долли Облонская. И просит горничную "отдать вымыть" что-то из своего женского гардероба. Постирать не просит, просит вымыть, постирать - слово грубое. А горичная, несложная такая русская девушка из деревни, смотрит на еврепейскую Долли и говорит ей тоном Жюля Верна: " У нас на постирушечки две женщины поставлены особо, а бельё всё машиной. Граф сами до всего доходят. уж какой муж..." Горничная завидует барыне, что бывает не очень часто в русской литературе, завидует, что такой ладный у Анны Аркадьевны "муж", чуть ли не мастеровитый такой, основательный, машину специальную организовал.

В массовом сознании скрипучий Каренин и пылкий Вронский как-то противопоставляются. Сам Толстой такого противопоставления не видел. "Вронский, несмотря на свою легкомысленную с виду светскую жизнь, был человек, ненавидящий беспорядок... Для того чтобы всегда вести свои дела в порядке, он, смотря по обстоятельствам, чаще или реже, раз пять в год, уединялся и приводил в ясность свои дела. Он называл это посчитаться..." Каренина со счётами Толстой нам не показывает, а жаркого Вронского - только так.

Анна постоянно в окружении машин и автоматов: живых, железных, полуживых. И эти машины её не просто окружают, шелестя и лязгая, а они её куда-то всё толкают, привозят, отвозят, понимают, не понимают, запихивают, крутят. Всё вокруг Карениной какие-то шестерёнки и очень по особому выверенные, просчитанные люди.




Конечно, моя любимая фраза о том, "англичанка гадит!" получает наивысшее эмоциональное развитие в "Анне Карениной". Дело не удивительно забавной и красивой эпопее про Большую Игру. А в конкретном и достоверном примере как игра в Британию происходит в российской элите. И что через то проистекает.

"Анна Каренина", наверное, самый английский из всех российских нравоучительных романов. Если по пунктам:

1. Первая английская фраза в романе "not in my line". Фразу эту произвосит Вронский встречающему Анну Стиве облонскому. Фраза относится к Каренину. Каренин is not in line Вронского.

2. Первым определением своего чувства к Вронскому Анна Аркадьевна выбирает в беседе с Долли scelenons. Анна описывает потрясение в от встречи с Вронским как "sceletons in the cupboard".

3. Анна в поезде, поспешно возвращаясь в семью, читает, как мы помним, английский роман. Читая анлийский роман о том, как герой достигает "своего английского счастья", Анна немедленно вспоминает Вронского с лейтмотивом "Тепло, очень тепло, горячо".

4. Разгорячённая после английского романа Анна выходит подышать на станции. И тут уже не просто горячо стало, а даже совсем обжигающе. Вронский признаётся в любви у "британского локомотива".

5. Естественно, что Вронский в Петербурге живёт в английском стиле. Английский клуб, скачки, тренер-англичанин, конюха своего Вронский называет грумом и стремится воплоитть специфический английский pluck.

6.Анна едет на роковые скачки в английском экипаже Бетси Тверской. Экипаж нравится и мужу Анна Каренину, который произносит не очень свойственные ему определения по отношению к повозке " Какое щегольство! Прелесть!".

7. Любовные отношения Анны Аркадьевны и Алексея Кирилловича происходят в атмосфере "британского салона" княгини Бетси Тверской. В другой английский кружок, кружок Лидии Ивановны, ходит муж-Каренен.

8. В английском кружке Бетси и развивается бешенная с трасть Вронского и Анны. Лидер британского кружка Бетси делает всё, что бы случилось то, что должно было случится. В воздухе витает "small-talk", "snеering", "a cosy chat", " "Никогда не позно раскаяться, - сказал дипломат английскую пговорку. "Вот именно", - подхватила Бетси, - надо ошибиться и поправиться". Чувства крепнут вов ремя наблюдения за игрой в граунд-крикет на британской лужайке. Анна спрашивает о чьём-то муже, Бетси реагирует немедленно: "Муж Лизы Меркаловой носит за ней пледы и всегда готов к её услугам. А что там дальше, в самом деле, никто и знать не хочет. Знаете, в хорошем обществе не говорят и не думают даже о некоторых подробностях туалета. Так и это". Т.е. ничего необычного в связи нет, всё нормально, Анна Аркадьевна, прогресс за вас. Конечно, перед нами первые стиляги в российской истории со своей придуманной Британией, но как эта Британия, пусть и придуманная манит. На этой псевдобританской лужайке и начинается крокет Анны и Вронского.

9.В Италии вронский покупает у художника Михайлова картину, отложенную для какого-то анлгичанина. Михайлов не люил выставлять эту картину, ожидая какого-нибудь англичанина, чтобы продать именно англичанину. Вронскому незамедлительно продаёт.

10. Анна в начале своего спуска в ад, читала в поезде английский роман, в котором дело шло к покупке британского поместья, свадьбе и пр. Роман этот Толстым упоминается вскользь, как кажется. Но вот наступает время возвращения пары в Россию, в имение Воздвиженское и что мы видим? Долли наблюдает в Возвиженском полное воплощение английского романа, видит то, что всё настолько британское, что "никогда не видела ни в России, ни в деревне". Имение, вышедшее из английских грёз русских бар, наполяется живыми англичанами. Анна слышит от преслуги : "Уes my, lady".

11. Остальные персонажи романа тоже в плену британских образов. Крестьянски бабы наблюдают как одевается англичанка. Светский лев Васенька Веселовский надевает на себя постоянно шотландский головной убор с лентами и так шарится по городу, разговаривая только по английски "с отличным выговором". Анна ездит только на британских лошадях, напоминающих её Вронского.

12. В англизированном мире нового счастья Анна Аркадьевна чувствует себя ненужной своей дочери. "Мне так тыжело, что я как лишняя здесь, - сказала Анна, выходя из детской и занося свой шлейф, чтобы миновать стоящие у двери игрушки. - Не то было с первым". Не с Серёжей, с первым.

13. Что стояло в детской, из которой вышла ненужная дочери мама? " Тут были и тележечки, выписанные из Англии, и интсрументы для обучения ходить, и нарочно устроенный диван, вроде биллиарда, для ползанья, и качалки, и ванный, особенные, новые. Всё это было английское, прочное и добротное, и очевидно очень дорогое".

14. Дочку Карениной все зовут Энни, она baby. Анна ограждена от ребёнка британскими воспитательными нормами. И вся такая любящая, такая пылкая, такая-такая, не знает точно, что у её дочки вылезли молочные зубы. Время на то, чтобы в течении дня четыре раза менять платье (по викторианским канонам) у Анны есть.

15. В британском уже имении Вознеском ( которое погружается в английскую трясину) Анна приминает решение не просить развода, не рожать детей более для Вронского, начинает употреблять промышленно морфин. Морфий - он тоже остромодный британский. Ширяется Аня морфином даже перед приходом в спальню Вронского, на ложе чистой любви.

16. Посреди всего этого великолепия, Анна берёт себе в фактические дочери девочку-англичанку, дочь тренера-англичанина.

17. Именно девочка-англичанка станет спусковым крючком начала конца любви Вронского и Анны. Вронский произносит Анне фразу об анниной ненатуральности в её стремлении облагодетельстваовать молодую англичанку. Анна этого не забывает.

18.С отъездом Долли Анна понимает остатками не затронутого морфием сознания, что мир её ужался до неё самой и только. Что всё вокруг ненатуральное, стиляжье-британское, ненастоящее. Все эти британские кружки с лёгими комфортными условиями для необременительных разговоров и спиритизма просто переехали в имение, которое она воспринимала первое место как личное своё убежище от фальши и прочего. От чего бежала - к ней само и перехало.

А потом и забрало с собой на небушко.